<- Назад  |стр.1 |стр.2 | стр.3 | стр.4 | стр.5 | стр.6 |  Далее->

Добычливость

Успех всякого полаза, его, так сказать, заключительная часть, выражается в подъеме зверя. Гончей мало широко и быстро искать, надо еще, чтобы все эти качества ею были осмысленно применены. Охотнику важно быть уверенным, что, идя за гончей, он не оставит позади лежащего зверя нетронутым. Поэтому добычливость никак нельзя объединить с понятием "полаз". Полаз - это, как мы установили, поиск, его широта, самостоятельность, манера и т. д. Добычливость же - есть умение гончей добыть зверя, уверенность собаки в том, что надо обследовать именно те, а не другие кусты, ее особый "нюх" найти зверя. Это бывает особенно важно поздней осенью, когда заяц плотно лежит, например, при первых порошах.

У меня был выжлец Хохот, уже осенистый - не молодой, в летах, - который тихим наметом шел в полазе, не обращая внимания на быстрый галоп своих собратьев, и половина поднятого зверя приходилась на его долю. Вероятно, большинство гончатников согласятся со мною, что бывают гонцы, о которых создается совершенно опредепенное впечатление: "они знают, где зверь лежит". Поэтому будет вполне справедливым отметить этот момент в работе гончей.

Мастерство при сколе и исправление следа

Хороший полаз и добычливость необходимы гончей, чтобы поднять зверя. Но в дальнейшем гончая должна обладать еще одним качеством, а именно: мастерством в преследовании зверя.  Если бы зверь ходил только на кругах или же прямиком, то от гончей требовались бы главным образом чутье и ноги. Однако большей частью заяц, не надеясь на свою прыть, начинает хитрить, путает след, скидывается, делает двойки, петляет и, наконец, западает. Для того чтобы быстро разобраться во всех заячьих хитростях, гончей необходимы мастерство, умение быстро ориентироваться при сколе, делать довольно значительные круги при работе по красному зверю и, наоборот, уметь тщательно покопаться у самого места скола на охоте по беляку. Тут нужны опытность, сметка и, конечно, настойчивость. Мастерство является наибольшей гарантией успешности охоты, особенно по зайцу, поскольку без мастерства гончей почти всякий скол остается неисправленным, а преследуемый зверь - потерянным. Лишь уверенно разбирающаяся в хитростях зверя собака может сделать приятной охоту, ибо только при этих условиях зверь станет ходить на кругах, и охотник будет иметь возможность встретиться с ним. Если гончая прекращает гнать после первого скола, охота превращается в бесцельное занятие. Чем меньше перемолчек, чем скорее справляется гончая на сколах (когда след потерян и его надо вновь отыскать), тем совершеннее ее мастерство. Поэтому мастерство оценивается выше всех других рабочих качеств гончей.

Мастерство определяется искусством собаки выправить след на сколах, когда заяц наделает свои характерные двойки, тройки, скидки, петли. Тут немаловажную роль играет, конечно, чутье гончей - оно помогает ей разбираться в свежести, пахучести следа, хотя все-таки опытность, природная сметка и знание заячьих хитростей имеют решающее значение.

У нас не проводится опытов над чутьем, нет даже наблюдений, которые можно было бы подвергнуть обработке, поэтому трудно решить вопрос, что помогает гончей разобраться в тройке зайца: разность ли запахов между последовательно наложенными почти один на другой следами только что пробежавшего вперед-назад зайца или же сноровка собаки при столь подозрительном букете запахов - тут же задать небольшой кружок и снова перехватить след зверя?  Во всяком случае, при сколе мастерство играет первенствующую роль. Гончая в зависимости от того, какого она загонит зверя, должна совершенно различно вести себя, чтобы как можно скорее справить след. Так, если скол произойдет по беляку, гончая делает круги небольшие, ибо беляк западает обыкновенно где-нибудь поблизости. Скол по русаку, наоборот, требует значительно больших кругов, при сколе же по лисице понадобятся самые широкие круги. Тут гончей поможет не столько чутье, сколько именно мастерство - умение ориентироваться в любом случае, уверенность, приобретенная опытом или заложенная по наследству: нужно поступить так, а не иначе.

 

Чутье

Без чутья не может быть вообще работы гончей. Добычливость тесно связана с чутьем, поскольку для подъема зверя оно совершенно необходимо. Мастерство на сколе и при исправлении следа тоже невозможно без чутья.  Роль чутья в полазе гончей совершенно очевидна. Но в какой момент точнее всего можно определить чутье у гончих?  Прежде всего чутье выявляется в работе гончей по русаку. Русак любит поля, дороги, любит пройти по меже; вот здесь-то гончей и нужно чутье! Не раз случалось наблюдать, как зверь, пошедший проселочной дорогой или по железнодорожному полотну, часто бывал стерян собаками именно с плохим чутьем, и как в таких случаях наиболее чутьистая собака всегда выправляла растерявшихся гончих - и не потому, что она была опытнее, а потому, что она чуяла там, где другие не чуяли.

Вспоминаю чрезвычайно яркий пример из собственной практики. У меня в стае была первоосенница Кинарка.  Когда заяц шел проселочной дорогой, по шоссе или по железнодорожному полотну (иногда поворачивая под прямым углом), то стаю всегда выправляла эта выжловка - чутье у нее было изумительное (хотя об опытности первоосенницы, конечно, и говорить не приходится).

Как уже упоминалось, в отношении чутья гончих, к сожалению, не проведено каких-либо строго научных опытов, а отдельные личные наблюдения тоже не систематизированы. И все-таки, если охотнику удастся проследить некоторые заячьи уловки, запутывающие след: петли, двойки, тройки, скидки и прочие хитрости - он всегда сможет достаточно точно определить силу чутья гончей.

 

Самая хорошая погода для гона - безветренная, пасмурная, прохладная, при условии, если почва мягкая и умеренно сырая. Мелкий дождь нисколько не вредит; под таким дождем гончие работают даже лучше, чем в ясный солнечный день. Дождь, который заливает следы, сбивает гончих. Лучше всего собаки гонят по чернотропу, хуже - по белой тропе (Тропою у гончатников называется состояние земли в лесу и на полях. Черная тропа - время до снега; белая тропа - когда земля покрыта снегом; пестрое поле - когда земля покрыта снегом не повсеместно, а частично, что обычно бывает при первом снеге) и совсем плохо - в пестрое поле. В такое время гон обыкновенно не ладится, собаки редко поднимают зверя, часто скалываются и скоро теряют след.

Заяц, по свидетельству П.А. Мантейфеля, выделяет очень мало запаха, чем и объясняется то, что на лёжке собака причуивает зверя буквально за каких-нибудь 5 - 10 шагов. Потовые железы зайца, выделяющие запах, находятся у него в мякишах лап - вот почему гонный заяц оставляет больше запаха; этим же объясняются и те случаи, когда гончие не подменивают след гонного зайца следом только что вскочившего- шумового. На лежке заяц выделяет мало запаха; это можно заключить из продолжительности скола по залегшему зайцу.

След красного зверя - лисицы, волка - более пахуч: гон по этим зверям всегда ровнее и легче, чем по зайцу. Хотя запах лисьего следа сохраняется не дольше, чем заячьего. Сколько раз бывали такие конфузные на первый взгляд случаи, что гончих бросали на след несколько часов назад слезшей лисицы (Про красного зверя (лисицу и волка) принято говорить, что он "слез", а не прошел) - и ни одна гончая не отзывалась. И наоборот, такой же остывший след зайца гончие, правда, не сразу, но прихватывали и, наконец, доходили до зверя.

Гончая, даже со средним чутьем, должна поднимать зайца не только с утра, но и во второй половине дня. Однако у многих охотников, особенно молодых, неопытных, сложилось твердое убеждение, что уже к полудню гончим самостоятельно поднять зайца невозможно - для этого нужны либо "собаки-верхочуты", либо зайца должен поднять сам охотник.

Верхочутом в старинной охотничьей литературе называли гончую, обладающую особым верхним чутьем, которая на гону не придерживалась строго гонного следа зверя, а шла сбоку, на значительном расстоянии; на сколе же, вместо того чтобы отыскивать зверя на кругах, прихватывала будто бы сразу же запах запавшего зайца, поэтому сколов у верхочутов почти не бывало, наблюдались лишь небольшие перемолчки. По мнению прежних охотников, верхочутая гончая несется с поднятой головой то справа, то слева от следа; беря на чутье запах самого зверя, она срезает все петли и скидки зайца.  На самом же деле верхочутость является недостатком: как бы сильно ни было чутье, собака не может неизменно держаться на столь незначительном расстоянии от зверя, чтобы его чуять, и на сколах, вместо того чтобы разбираться в следах, она носится по разным направлениям, напрасно стараясь поймать запах запавшего или удалелого зайца (Удалелый - отдалившийся на гону от собак).

Настоящая гончая, даже в охотничьи дни хорошего чутья, идет по самому следу; в дни особенно хорошего чутья она может идти сбоку следа, но всегда с подветренной стороны, а не переносится с одной стороны следа на другую. Все разговоры о том, что верхочутая гончая будто бы чует зайца на лёжке за 50-60 шагов - выдумка; практика охоты с гончими решительно опровергает это.  Необходимо отметить, что гон по зайцу, поднятому самой гончей, всегда ярче, ровнее, чем по зайцу, согнанному другой гончей или еще кем-либо.

 

Вязкость

В обиходном словаре охотника-гончатника вязкость получает иногда совершенно неправильное толкование. Желая похвалить работу каких-либо гончих, охотник в разговоре часто говорит: "гончие очень вязкие" или для красочности прибавит: "вязки до сумасшествия". Эти же выражения встретим мы и в охотничьей литературе, куда они проникли из разговорного языка. В этом случае вязкость понимается как комплекс отдельных положительных качеств, служа синонимом отличной работы гончей. Такое широкое толкование вязкости, конечно, неверно, так как не определяет четких границ, отделяющих вязкость от других элементов работы гончей. В самом деле, если мы скажем, что гончая верно и вязко гонит, почти без перемолчек, то значит ли это, что у нее хорошие полаз, добычливость и голос? Конечно, нет. Она может быть чудным работником, но иметь плохой голос, и наоборот, имея фигурный замечательный голос, громоподобный бас, быть никуда не годной гончей. Будучи прекрасным гонцом, она может вяло идти в полазе и быть малодобычливой (что, правда, бывает редко); зато сплошь и рядом добычливая и хорошая в полазе гончая - плохой работник. Прекрасный гонец бывает чересчур пешим, а "повеса" же - очень паратым. Наконец, и нестомчивость (неутомимость) гончей далеко не всегда говорит о ее хорошем чутье, мастерстве и вязкости. Отсюда ясно: при развитии какого-либо одного охотничьего качества собаки нельзя быть уверенным в развитии других.

Чутье, мастерство и вязкость тесно связаны между собой, так что иногда их трудно разграничить. Только сочетание всех этих трех качеств дает гарантированный настоящий верный гон, такой, из-под которого рано или поздно будет убит зверь. Такой гон называется вязким.

Вязкость - это упорство в преследовании, нежелание бросить гонного зверя, старание во что бы то ни стало разыскать его после того, как след утерян.  Продолжительность гона зависит не только от одного упорства в преследовании, но прежде всего от наличия у собаки чутья, а затем от ее мастерства. Поэтому не всегда правильно отождествлять верность чутья и длительность гона с вязкостью. Совершенно неправильно делать вывод, что плохо гоняющая собака не может быть вязкой и, наоборот, что хорошо гоняющая непременно вязка. Представим себе молодую, неопытную собаку или старую, потерявшую чутье: разве не могут они быть настойчивыми в розыске запавшего или удалелого зверя, разве не могут они очень долго копаться на сколах и все же не выправить следа, не поднять зверя из-за отсутствия опыта или чутья? Разве отсутствие опыта или чутья у таких собак не дает права назвать их вязкими?

В старой охотничьей литературе было высказано мнение, что позывистая (быстро идущая на зов) гончая всегда менее вязка и менее страстна, чем непозывистая, и что все вязкие гончие непременно непозывисты. Это тоже неверно.

Под вязкостью надо понимать азартность гончей, врожденную жадность к зверю и, главное, настойчивость в преследовании, заставляющие вязкую, верную гончую не обращать внимания на попавшийся след другого зверя, а продолжать гнать ранее поднятого. Гончая может перейти на след другого зверя только в том случае, если гонный след преследуемого ею животного пересекается следом более интересного для нее зверя. Например, при гоне по зайцу - лисицы, а при гоне по лисице - дикого козла или волка. Такой переход является, несомненно, достоинством, и гончую, которая всегда предпочитает след красного зверя зайцу, мы смело называем красногоном, или зверогоном.

Некоторые охотники мало обращают внимания на то, чтобы гончая верно держала след. В зайчистых местах многие собаки переходят со следа одного зайца на след другого, доставляя своим владельцам порочную радость - слушать беспрерывный гон. Тут продолжительность гона никак нельзя объединять с понятием вязкости.

Злобность

Злобность - врожденное свойство гончей, безошибочно указывающее на ее кровность. Злобность заставляет гончую предпочитать красного зверя зайцу, бросает ее на след опасного противника - волка; злобность понуждает ее не отступать даже от следа медведя.  Сошлемся на пример военно-охотничьего общества, которое несколько лет подряд проводило охоты с гончими специально по волкам в Тульской и Орловской областях, беря за осень по 30-35 зверей, причем четвертая часть из них бралась прямо из-под собак.

Лучшим доказательством мертвой злобы русских гончих к волку является факт принятия Василием Красовым крупного прибылого волка ростом более собаки из-под выжловки - второосенницы - Говорушки, клавшей хищника три раза, пока доезжачий подбирался на уставшей лошади и, наконец, не сострунил зверя (Сострунить волка - означает взять его из-под собак живьем, навалившись на него туловищем и в это же время дав ему захватить в пасть палку с бечевкой (стрункой) длиной в 75 см, которой заматывают челюсти, а конец завязывают на шее за ушами; затем связывают передние ноги и задние - и волк сострунен).

Породой, среди которой гонцы по волку оказывались редкостью, были в свое время польско-русские гончие - они (по моим наблюдениям, да и по заметкам других охотников) действительно не хотели гнать не только по волку, но даже и по лисице, предпочитая зайчишек.

Правда, в любой породе гончих есть линии собак, не имеющих наследственной злобности; эти собаки по красному зверю не гоняют.

Работа гончих по красному зверю - обычно результат толковой приездки стаи и притравки ее.

 

Голос

Породы гончих отличает от всех других пород охотничьих собак характерный голос. Другим породам не дано это замечательное преследование зверя по следу с голосом. Приходится только удивляться богатству звуковых данных, которыми обладает гончая во время погони. Лишь по голосу собаки охотник может определить местонахождение зверя, благодаря голосу он может предвидеть направление хода зверя и, следовательно, ожидать встречи с ним. Важность хорошего звучного голоса у гончей очевидна; особенно необходим громкий, ясный голос в ветреную погоду, когда гончую с плохим голосом легко отслушать.

О голосах было много написано, причем особенно ценно, что статьи принадлежали перу известных охотников - Е. Артынову и А. Сафонову (Е. Артынов. Собачий хор. "Охотничья газета", 1891 г.; А. Сафонов. Стая, как предмет музыкального изучения. "Охотничья газета", 1898 г.; Н. П. Кищецский. Голоса гончих. Ж-л "Русский охотник", 1894 г.).

"Каждый голос, - писал о голосе гончих Сафонов, - имеет свой самостоятельный уровень, или регистр, в смысле высоты издаваемых звуков... Судя по слуху, думаю, что предельные ноты собачьих голосов составляют вниз fa под первой линейкой басового ключа и вверх fa сверх 8-скрипичного ключа.

На основании высоты и характера звука голоса собак (как и человеческие) разделяются на четыре главные группы: высокие, нежные, так сказать женственные, могут быть названы дискантами; высокие, но более густого, мужественного тембра - тенорами; нежные, среднего регистра - альтами; густые, низкие - басами и промежуточные, соответствующие человеческим меццо-сопрано, второму тенору и баритону. Не меньшее разнообразие замечается также в диапазонах или объемах голосов. Большинство собак обыкновенно издают от 2 до 5 различных тонов, глядя по регистру, высоких, средних или низких и в пределах их располагают музыкальные фигуры своего пения; но бывают экземпляры, голоса которых заключают до 1 1/2 и более октав. Встречаются они редко. У меня, например, был только один по кличке Будило из помеси арлекина с русской гончей. Его чудный, бархатистый basso cantante имел в диапазоне примерно от si bemol второй линейки басового ключа до mi bemol второй октавы, что в связи с оригинальной манерой пения производило впечатление целой арии. Когда он находил след, то вначале слышались низкие, отрывистые тоны. Еще сомневаясь в присутствии зверя, мерными речитативами Будило, казалось, рассуждал сам с собой, проверял свои мысли. Но по мере того как усиливался запах следа, голос певца, постепенно повышаясь, принимал все более и более страстный характер, отдельные возгласы становились протяженнее и захватывали все большее и большее количество тонов. Когда же заветная цель достигалась, то есть зверь вскакивал с лежки или всякие сомнения в близком его присутствии устранялись чересчур сильным запахом, Будило пронзительно вскрикивал и разражался истерическими рыданиями в самом высоком регистре своего диапазона... Вот такое-то пение я называю пением "с заливом".

...Одни субъекты склонны к двухдольному пению, именно издают подряд два отрывистых звука с различными ударениями и последующей за тем паузой: ай-ай или ай-ай; другие - к четырехдольному с различными ударениями и паузой: ай-ай-ай-ай, или ай-ай-ай-ай, или ай-ай-ай-ай; третьи предпочитают трехдольный ритм, четвертые издают только по одному звуку и после каждого делают паузу, благодаря чему получается ритм, который можно назвать однодольным.

У некоторых при известном ритме звуки двоятся: вначале слышится очень короткий, сравнительно слабый, составляющий как бы форшлаг, на одну или две ступени выше или ниже, а затем уже главный, более сильный и продолжительный; наконец, есть и такие, которые отдают звуки portamento - то есть берут их не сразу, как бы подходя к ним постепенно, вследствие чего получается впечатление не одного какого-либо определенного тона, а быстро исполняемого хроматического последования сверху вниз или снизу вверх, состоящего из мельчайших дроблений целых тонов, в пределах, глядя по диапазону голоса, терции, кварты, квинты и даже октавы.  Пение дает в общем следующую, распадающуюся на три части звуковую картину: гон и добор, подъем или гон по зрячему и гон по горячему следу. Первая обыкновенно состоит из звуков спокойных, но вместе с том беспорядочных, так сказать, иррегулярных, не подчиняющихся какой-либо форме и идущих crescendo; бывает она только тогда, когда собака находит не самого зверя, а ощущает запах его следа.  Вторая сможет быть названа сильным патетическим моментом и продолжается сравнительно недолго; при прежней неопределенности формы в ней замечается наибольшая экспрессия, высота и сила звуков.  Наконец, третья служит как бы "разрешением" предыдущих диссонансов. Здесь пение собаки принимает свою настоящую форму, получает известный ритм, размеры пауз, словом, получает свой индивидуальный колорит и в таком види остается до тех пор, пока не исчезнет запах следа".

"...музыкально залив выражается так: гончая выкрикнет и затем вытянет октавой или двумя выше своего нормального диапазона нечто вроде продолжительного "ах" или "ай-ом-ай", затем следует более или менее продолжительный перерыв - пауза, как будто у гончей перехватило голос, после чего она берет уже в нормальном своем диапазоне свой обыкновенный или только несколько измененный в чем-то рисунок. Это "ах" берется чрезвычайно высоко, так что выжловки в заливе добираются до трехчертных и, кажется, даже до четырехчертных нот. В физиологическом отношении залив, по-видимому, происходит от сильнейшего прилива охотничьей страсти, является чисто нервным, судорожным сдавливанием голосового аппарата. Но есть однако гончие, которые гонят почти все время с заливом. Такие гончие обыкновенно имеют залив несколько особенный, который некоторыми охотниками весьма характерно называется "заревом". Этот зарёв свойствен, по-видимому, преимущественно русским гончим".

Образный язык псовой охоты особенно богат яркими определениями голосов гончей. Просматривая отдельные издания или статьи, рассеянные по страницам наших старых охотничьих журналов, мы найдем в них целый ряд таких замечательных определений.

Башур - низкий басовый голос гончей, приближающийся к октаве. Голос с гнусью - скорее можно назвать "томным", потому что когда гончая отзывается, то звук ее голоса напоминает заунывный, томный плач; он назван охотниками "голосом с гнусью" и не без основания, так как действительно голос у такой гончей как бы гнусит, как бы выливается с помощью носовых органов (Губин).

Голос с заливом - когда гончая во время гона не ограничивается какой-либо одной нотой, а изменяет голос - переходит с низких на высокие ноты, и наоборот. Голос у таких гончих будто не прерывается; о собаке говорят "залилась", "заливается". Если гончая "с заливом" ведет по зверю одна, то кажется, что ведут зверя несколько голосов, несколько собак.

Фигурный голос, который во время гона меняется, переходя с низкого на высокий и обратно.

Яркий голос - когда во время гона гончая часто отдает голос, при делении нот на четыре четверти выражается восьмыми нотами и слышится восемь раз в течение одного такта (Губин).

Ординарный голос - когда голос гончей имеет мало характерных особенностей, лишен залива, недостаточно напряжен по своему тону...

Редкосколая - такая гончая, которая, ведя зверя, отзывается очень редко - отдает голос через большие промежутки времени, а не "учащенно", как это делает яркоголосая гончая.

Слабоголосая - гончая, отдающая голос и не на следу. Особенно часто это случается с молодыми азартными собаками, которые, снесясь со следа, продолжают лаять. Слабоголосость в небольшой степени у молодой гончей хотя и нежелательна, но простительна. Однако слишком длительная слабоголосость часто переходит в пустобрехство, являясь одним из крупных недостатков.

Пустобрех - гончая, лающая попусту, без всякого следа.

Голоса гончих в зависимости от того, по какому зверю они гонят, обычно заметно меняются. Так, по зайцу гончие гонят не так азартно, отдают голос реже, чем по лисице, по которой гонят всегда ровнее, азартнее. Особенно яркий гон бывает по волку, где злоба заставляет гончую гнать полным голосом, как бы захлебываться от ненависти, с характерным для работы по этому зверю заревом.

Опытный охотник умеет отличать по голосам гончих, по какому зверю они гонят - по зайцу или по красному.


<- Назад |стр.1 |стр.2 | стр.3 | стр.4 | стр.5 | стр.6 | Далее->