<- Назад  |стр.1 |стр.2 | стр.3 | стр.4 | стр.5 | стр.6 |  Далее->

Стрельба по зверю

Охотникам часто кажется, что стрельба по зверю гораздо легче, чем по птице. Правда, полет птицы быстрее, чем ход зверя, и почти всякая птица меньше зверя; но это еще ничего не доказывает. На болоте птица поднимается в 15- 20 шагах от стрелка на совершенно открытом месте, и он имеет достаточно времени, чтобы хорошо прицелиться. На тетеревиной охоте (по выводкам) случается, правда, стрелять в зарослях, но, во-первых, птица вылетает совсем близко, и, во-вторых, полет ее замедлен.  По зверю приходится стрелять с гораздо большей дистанции: совсем обычными считаются выстрелы на 30-50 шагов, а то и дальше. Очень часто стреляешь на нешироких просеках и дорожках, так что при скором беге зверя нужна хорошая реакция стрелка, чтобы успеть попасть в него. Кроме того, птицу лишь достаточно зацепить дробью - и она ваша, в зверя же мало попасть; надо положить его на месте, иначе раненый зверь (особенно заяц) может достаться собакам; красный же зверь, если он легко ранен, уведет гончих далеко напрямик. Поэтому по зверю необходимо стрелять наверняка - попадать в убойное место, чтобы он не мог уйти.

Первое правило, которого следует держаться, - стрелять зверя в меру, то есть на расстоянии, когда ружье бьет еще достаточно резко. Обычная дистанция выстрела по зверю колеблется от 30 до 50 шагов. По зайцу можно иногда допустить выстрел и на 80 шагов, так как этот зверь не крепок на рану. Однако по лисице надо сокращать дистанцию, по волку же стрелять с расстояния свыше 60-65 шагов рискованно. Зайцев стреляют дробью от № 3 до № 0, лисиц - от № 1 до №00, по волку бьют картечью (из расчета 24 штуки на патрон 12-го калибра).

Легче всего попадать в зверя, когда он находится в профиль, стараясь целить ему под лопатку - это самый верный и убойный выстрел. Выстрел по заду, в голову или в грудь хотя и может быть смертельным, но сразу положить зверя наповал не в силах - тяжело раненный зверь пройдет довольно далеко. Удачный выстрел в штык навстречу бегущему зверю маловероятен - он редко кладет зверя па месте. Нельзя рекомендовать из-за этого же и выстрел в угон - вслед зверю. Незачем и торопиться: за первым выстрелом тотчас делать второй. Стрелять надо спокойно, не волнуясь, и, лишь осознав результативность первого выстрела, исправлять промах вторым.

На охоте по волкам никогда не бьют по зверю вдоль линии стрелков: так можно попасть в человека. В случае, если стрелок зазевался и не успел выстрелить в нужный момент, зверя пропускают за линию и тогда уже стреляют.  В ожидании зверя не рекомендуется ходить по лесу с взведенными курками; даже после встречи со зверем независимо от того, успел ли охотник выстрелить или нет, необходимо сейчас же спустить курки или взвести предохранитель. Во время сильного дождя или снега ружье держат дулом вниз, чтобы капли не попали в стволы.

Ровность гона и его паратость в значительной степени зависят от наличия чутья у гончих. Особенно важно чутье в работе по русаку, который любит ходить полями и наезжанными дорогами. Для того чтобы гнать зверя по открытым местам, нужно больше чутья, чем для гона по лесу, поскольку на открытых местах меньше точек соприкосновения зверя с окружающими предметами, запах скорее разносится ветром. В лесу заяц плотнее соприкасается с высокой травой, с кустами; кроме того, запах, не подвергаясь действию ветра, сохраняется дольше.

Добычливость всегда лучше по чернотропу, чем по белой тропе, так как запах следа на снегу слабее. Особенно недобычливы дни по первой пороше. Объясняется это тем, что в это время зайцы не выходят кормиться ночью, не дают жировых следов и поэтому розыск зверя весьма затруднителен; зайцы лежат очень плотно, и на них можно чуть ли не наступить. То же бывает и в сильную капель: зайцы встают неохотно, видимо, не желая мокнуть. Лучшие дни для подъема зверя - когда легкий морозец схватит землю, в лесу станет "шорстко", шаги охотника, собак и вообще все звуки гулко разносятся. В это время зайцы не задерживаются на лёжке, вскакивают, и собаки скоро и легко прихватывают их следы.  Чтобы охота была успешней, надо знать места, где в зависимости от погоды и времени можно встретить побольше зайцев.  Поздней осенью зайцы-беляки обитают в сравнительно некрупных лесных островах, окруженных полями, любят ходить кормиться на озими. Беляк, живущий в сплошных лесах, вдали от полей, жирует возле лесных покосов, полянок, в мелких осинниках. Для лёжки зверь выбирает места с густым подлеском, плотной травой, залегает он и в буреломах, на вырубках. Беляк редко когда ляжет у самой опушки, в отдельно стоящем кусту или среди поля. Чаще он устраивает лёжку под вершиной некогда срубленного дерева.

Поближе к зиме беляк жмется к озимям, к осиннику; в засушливый год подается к воде. В сырую, дождливую осень он выбирает места повыше, посуше и из лиственного леса переходит в хвойный или смешанный, в густой соснячок или ельничек; на зимовку переходит в старый лес.

Поднятый гончими, беляк, как правило, сначала делает широкий круг, а затем возвращается к своей лёжке. Второй его круг - шире. Последующие круги уже не имеют прежней правильной формы; с третьего и четвертого кругов беляк идет более затейливо. Зверь не любит ходить полями, поэтому пути его всегда в чаще, в острове. Впрочем, если в лесу протекает речка, по берегам которой часто бывают поляны и вырубки, то зверь нередко выбегает на них и снова своим следом скидывается в лес. Иногда он залегает где-нибудь на вырубке, но в отличие от своей основной лёжки затаивается на открытом месте под каким-нибудь пнем или кустом. Из чащи он тоже любит выйти на просеку, на дорогу и по ней сделать свою излюбленную двойку или тройку (сдвоить или строить следы).  Беляк охотно ходит из острова в остров, не раз своим же следом перебегает лужайки, полянки и дорожки... Эту его привычку знают охотники. Тут они и становятся на лазы. Чаще всего лаз на беляка бывает в самом острове, а не около опушек; верный лаз у места подъема зайца, куда почти непременно зверь возвращается. Лесные поляны и дороги тоже надежны для перехватывания зайца. А в общем, при охоте на беляков нет столь верных лазов, которые безошибочно определяет охотник при охоте на русаков, лисиц или волков. Для того чтобы выбрать верный лаз на беляка, надо хоть несколько раз поохотиться в той местности и изучить ходы зверя. А кроме того, знать привычку беляка бежать заранее облюбованными местами.

Гон всегда лучше по матерому (взрослому) беляку, который ходит на правильных широких кругах, и хуже - по зайцу прибылому: гончие все время скалываются, поскольку зверь то и дело западает.

 Если беляк преимущественно житель сплошных лесов, то русак предпочитает поля и перелески. В начале осени русак держится около полей, залегая в крепких местах, неподалеку от опушек. Ближе к зиме русак охотнее ложится под кустами, елочками, одиноко растущими на прогалах и в полях. В сильные морозы, в большой снег русак подается ближе к жилью: не редкость поднять его из-под стога сена или возле овина...  Ход русака тоже отличен от хода беляка. Беляк делает свои круги по крепким местам, лезет чащей; русак, наоборот, выберет полянку, тропку, дорожку, покос, не раз будет выходить на опушку. Овраг, балку, полянку русак перейдет в том месте, где они шире, где побольше чистого места; беляк же пройдет там, где одна крепь подходит ближе к другой.  Предположим, что перед нами лощинка, разделяющая лес на две половины. Русак перейдет ее в том месте, где она более отлога и где чище.  Русак любит бегать полями, но когда там от дождей топко и земля сильно прилипает к лапам, он ходит по дорогам. В сильную капель, после дождя, русак не ляжет в лесу или под кустом, а выберет укромное местечко около опушки, а то и в самом поле.  Русак в отличие от беляка западает реже, но зато любит ходить прямиком дорогой, полем, иногда по 2-3 км. Один из его излюбленных трюков - стремление после подъема пройти следом стада и этим запутать свой след. Собаки со слабым чутьем, действительно, дойдя до стада, теряют след, и русак благополучно от них отделывается. Для русака нужны более чутьистые и паратые гончие, чем для беляка.

Зимой лазы русака изменяются: если снега много, он рыхлый и не держит русака ни в поле, ни в лесу, то зверь старается ходить исключительно по дорогам. По глубокому снегу заяц долго держится в крепях и не выходит к особенно заснеженным опушкам. В степной полосе лисица значительно меньше и окрашена в более светлый цвет, чем ее сородич в северной лесной полосе. Охотники делят лисиц но окрасу - на огнёвок (ярко-красных), крестовок (у которых по спине, спускаясь к лопаткам в виде креста, идет темная полоса) и сиводушек (с черным или темно-бурым брюшком). Н.Зворыкин в своей книге "Охота на лисиц" разделил этих зверей на белесоватых болотных, ржаво-рыжих, желто-рыжих и красных лисиц (огнёвок). Однако деления эти довольно произвольны, и резкое различие между ними установить трудно.

Лисица обыкновенно живет в норах, которые или роет сама в укромных местах или же пользуется готовыми норами барсуков, занимая там удобные для нее верхние ходы и отнорки.  С осени лисица очень любит отыскивать мышей в полях, а с наступлением зимы, когда корм доставать становится все трудней и трудней, переходит в поля мышковать.  Лисица осторожнее зайца. Нижняя часть ее лапы опушена волосами, что защищает мякиши лап от порезов и делает поступь совсем неслышной. Если в известной местности обитают лисицы, то они не держатся, как заяц, одного какого-нибудь района, а, напротив, встречаются в любом участке своей довольно обширной охотничьей территории. Рано утром, еще в темноте, лисицу можно встретить около полей, возле опушек; ближе к полудню - в глухих, укромных уголках леса. Жмется она к болотам, и гончим выгнать ее оттуда бывает нелегко.  На охоту за лисицами никогда не надо собираться большими компаниями: всякий лишний шум, неосторожный разговор могут испортить дело. Самое лучшее - три или четыре участника. Выходят на охоту еще затемно, чтобы застать лисицу в полях, около опушек, где на нее сразу и натыкаются гончие. Этого правила особенно придерживаются, когда хотят сразу насадить гончую (или гончих) на лисицу, а не давать ей работать по зайцам. Гончую набрасывают прямо с полей, не подводя ее к опушке: нужно лишь следить за тем, чтобы она не задерживалась там на заячьих жировках, и двигаться, легонько посвистывая...

Громкое порсканье по лисице не рекомендуется, оно даже вредно, ибо зверь очень чуток: услышав человеческий голос; лисица постарается быстро куда-нибудь скрыться, и гончим придется долго и упорно до нее добираться.  Если в угодьях поблизости есть норы, то для успешной охоты двум-трем охотникам хорошо бы отправиться к ним и стать поблизости на удобных перемычках и полянках, а одному участнику идти полями вдоль опушек с гончей. На втором или на третьем кругу лисица непременно пойдет к норам... Убив одну лисицу, не теряя времени, стоит снова набросить гончую с цолей: там собака почти наверняка может захватить еще одну лисицу.

 След лисицы значительно более пахуч, чем след зайца, и чуять гончим его легче; кроме того, лисица не прибегает к тем характерным для зайца уверткам по запутыванию следа, которые сбивают даже опытных гонцов. Она не делает скидок, двоек, троек и не западет так часто, как зайцы. Зато она любит пойти напрямик, иногда за несколько километров. Гон по лисице всегда азартнее и ровнее, чем по зайцу.

Осторожность лисицы заставляет ее, как только послышатся первые подозрительные звуки (людские голоса, повизгивание собак, звон смычковых цепочек), тотчас улизнуть как можно дальше. Поэтому охотники должны занимать лазы намного впереди того места, где предполагают набрасывать гончих. Только в особенно глухих болотистых угодьях лисица не сразу бежит наутек от подозрительного шума, а некоторое время вертится в острове под гончими. Лисица не любит ходить чистым местом, покосами, полянами, дорогами... Она всегда предпочитает чащу, и если два острова соприкасаются, то из одного в другой перейдет как раз перемычкой.

Первый круг лисица обычно делает в острове, придерживаясь опушек, следующие круги бежит по более крепким местам. Частенько, когда острова небольшие, отъемные, зверь сразу идет напрямик, перебывает подряд в нескольких отъемах, сделав там по одному или по два круга, пока не облюбует какое-нибудь глухое урочище, в котором и станет кружить. В лесном овражистом отъеме лисица не пойдет дном оврага, равно как и гребнем бугра, а будет бежать по скату, ближе к вершинам или подошве.

При охоте на лис никогда нельзя стрелять шумовых зайцев, поскольку можно отпугнуть лисицу. На лазах необходимо соблюдать осторожность и терпение: стоять неподвижно, не шуметь, не курить и не кашлять - лисица ведь особенно чутка и никогда не пойдет туда, откуда доносился подозрительный шум.

Русская гончая

В самые отдаленные времена в России уже были аборигенные гончие. Сказать, каковы они были по облику, невозможно, поскольку до нас не дошло не только точных их изображений, но даже и подробных описаний. Первые жо упоминания о гончей, которые встречаются в специальной охотничьей литературе, настолько сбивчивы и путанны, что не дают возможности представить ее внешний вид.

В труде В. Левшина "Книга для охотников", вышедшем в 1815 году, где после перечисления имевшихся в России четырех пород гончих - костромской, ярославской, курляндской и бородастой (очевидно, брудастой.- Н.П.) - приводится такое описание: "Добрая гончая собака должна быть средней величины, иметь передние ноги покороче задних, голову толстую и длинный хвост, паче же тонкое чутье и громкий складной голос. Обыкновенная их шерсть - красно- и темно-багряная, также черная с подпалинами и белым пятном под горлом, белые, пегие и арликаны (очевидно, арлекины. - Н.П.). Из них бывают неублюдки (?!) с английскими и французскими гончими, иногда с борзыми собаками" (?) (Ублюдок - щенок, родившийся от суки, которую не ублюли, т. е. не уберегли от вязки с кобелем другой породы). Через тридцать лет, в 1846 году, вышел известный двухтомный труд Н. Реутта "Псовая охота", в котором о породах гончих говорилось лишь следующее:  "У нас в Костромской губернии, славящейся отличными породами гончих, происшедшими от английских и польских собак"... Наконец, в книге "Псовая охота вообще", составленной служившим государевым стремянным в придворной охоте А. Венцеславским (СПб., 1847), автор называл породы гончих: английскую, ярославскую, костромскую, курляндскую и только в конце книги в словарике псовой охоты упоминал еще арлекина с пояснением, что эта "гончая, имеющая шерсть черную с белыми пятнами и глаза белые вроде оловянных".

В труде П.М. Мачеварианова - "Записки псового охотника Симбирской губернии", вышедшем в 1876 году, давалось лишь очень краткое, поверхностное описание четырех пород гончих: костромской, курляндской (брудастой), английской и польской. Нельзя не удивиться тому, что Мачевариановым не упомянуты арлекины, хотя об этой породе упоминали до него В. Левшин, А. Венцеславский, а также Е. Дриянский, автор известных "Записок мелкотравчатого".

Наиболее прочно в словарный обиход охотника с гончими в старое, отдаленное время вошло название "костромская гончая" как особая порода.

Мы знаем, что в рассказе И.С. Тургенева "Конец Чертопханова", опубликованном в 1872 году, Чертопханов мечтает завести гончих: "настоящих костромских и непременно красно-пегих", хотя указанная масть и заставляет нас тут же взять под сомнение их чистопородность. Действительно, к 80-м годам XIX века костромская гончая указывалась буквально во всех источниках, в то время как другие породы упоминались далеко не всегда и не всеми.

Н.П. Кишенский в "Записках охотника Тверской губернии о ружейной охоте с гончими", напечатанных в журнале Л.П. Сабанеева "Природа и охота" за 1879-1880 годы и переизданных в 1906 году под названием "Ружейная охота с гончими", представляющих фундаментальную работу, посвященную гончим, описывал уже 10 пород: старинную русскую, костромскую, русскую пешую, курляндскую, польскую маленькую, или заячью, польскую паратую, польскую тяжелую, английского лисогона, арлекина и брудастую.

П.М. Губин в 1890 году выпустил не менее капитальный труд "Полное руководство ко псовой охоте", в котором приведены следующие породы гончих: русская прямогонная, русская крутогонная, костромская, брудастая, арлекин, польская и английская. Как видим, Губин объединил в одно название "польская" все три их разновидности, упомянутые Кишенским, и вовсе исключил "курляндскую". Но вот что не может не поразить нас и на чем следует остановиться. В трудах как Губина, так и Кишенского, приводятся описания трех различных пород русских гончих. Но не странно ли, что у каждого из этих авторов кроме "костромской" гончей названы совершенно разные породы, хотя эти труды разделяет всего 10 лет - за такой срок исчезнуть с лица земли эти породы, естественно, не могли. Вот тут мы и сталкиваемся с чрезвычайно любопытным явлением.  Как Кишенский, так и Губин были поставлены перед необходимостью отлить в четкие формы расплывчатые описания пород, встречавшихся до них в литературе, и как-то примирить противоречивые свидетельства ветеранов псовой охоты. Но подавленные разнообразием существующих типов русских гончих, зависящих от личных вкусов владельцев, Кишенский и Губин дали в своих трудах описания породных признаков тех гончих, с которыми столкнула их судьба.  Если бы описание "старинной русской" (по Кишенскому) совпадало с описанием "русской прямогонной" (по Губину), а описание "русской пешей" (по Кишенскому) с описанием "русской крутогонной" (по Губину), то все дело свелось бы лишь к их названиям...

К сожалению, дело обстоит гораздо сложнее. Описания породных признаков гончих у обоих авторов настолько различны, что не дают права видеть одну и ту же породу. Более того, костромская гончая описана и Кишенским и Губиным столь разноречиво, что позволяет задать вопрос, а существовали ли вообще эти породы? Не были ли названы породами лишь разные типы единой русской гончей, варьирующей по своим отдельным признакам ("крутогонпость" и "прямогонность", косой и круглый разрез глаза, форма и посадка ушей, окрас, псовина и т. п.), благодаря вкусу владельца?  В этом отношении крайне любопытно, что тот же Кишенский, который говорил о различных породах русских гончих, как только был приглашен судить гончих на выставки Московского общества охоты, тотчас объединил "старинную русскую", "русскую пешую", "костромскую" под одной породной рубрикой "восточных", составив для нее общее описание "гончих восточного типа", сославшись при этом, между строк, как на причину на страшную мешанину, царящую среди всех гончих.

Первая в России выставка охотничьих собак была устроена в Моске в 1874 году бывшим императорским обществом правильной охоты и привлекла большое внимание охотников. С 1874 по 1913 год этому обществу удалось провести 37 выставок, на них экспонировалось огромное для того времени количество собак лучших охот России.

Однако общество, руководимое псовыми охотниками - крупными землевладельцами, - учтя, вероятно, неудовлетворительное состояние пород гончих, ограничило их оценку большой серебряной медалью, тогда как в других породах высшей наградой была золотая медаль. Хотя на выставках того времени фигурировали уже прекрасные однотипные стаи гончих, а отдельные собаки удостаивались даже звания чемпиона.

В годы первых выставок ряд статей в журнале "Охота" красноречиво свидетельствовал о встревоженности передовых псовых охотников состоянием породы. Подтверждением тому служит дошедший до нас альбом портретных зарисовок собак первых шести выставок, выполненных художником Н.А. Мартыновым. Точность этих зарисовок подтверждается несколькими дошедшими до нас фотографиями собак, совпадающими с рисунками Мартынова. Действительно, шесть первых выставок показали, что с гончими дело обстояло неблагополучно - выставленные собаки в массе были очень разнотипны и зачастую нечистокровны. Тогда и началась сознательная работа по выведению единого облика русской гончей. А позже усилия многочисленных охотников позволили, наконец, создать стандарт для русской гончей, который и был составлен П.Н. Белоусовым и Н.Н. Бибиковым и опубликован в 1895 году на страницах журнала "Природа и охота". 

<- Назад  |стр.1 |стр.2 | стр.3 | стр.4 | стр.5 | стр.6 | Далее->